Вход для зарегистрированных

пользователей

 

Забыли пароль?
Общественно–политическая газета Чукотского АО

Спецпроекты "КС"

Новости

Чукотка

НА ВЕС ОЛОВА

28.08.2020
В 1959 году на Иультинском оловянно-вольфрамовом месторождении был запущен горно-обогатительный  комбинат, проработавший до 1994 года. Здесь же находился ныне закрытый посёлок, где в 1989 году жило  около 5,3 тысячи человек.
Николай ПАРФЁНОВ
gazeta@ks.chukotka.ru

Тридцатые годы прошлого столетия ознаменовались на Чукотке крупными геологическими открытиями. В это время одно за другим были найдены богатые оловянные месторождения в Чаунском районе –Валькумейское и Пыркакайское, которые за считанные годы были подготовлены к промышленной эксплуатации и уже в войну дали первый металл. Совсем иначе складывались дела в восточной части округа, где в июле 1937 года выдающийся советский геолог Владимир Миляев обнаружил богатейшее Иультинское оловянно-вольфрамовое месторождение. Однако между его открытием и началом эксплуатации пролегла целая эпоха в 20 лет, а сам Миляев удостоился диплома первооткрывателя Иультина только в 1976 году, спустя более 30 лет после своей смерти.


ИСТОРИЯ СЧАСТЛИВАЯ, ЧАУНСКАЯ
История открытия чаунского и иультинского олова – совсем разная. Первую можно назвать счастливой. Как уже рассказывал «КС» в номере от 7 августа, в августе 1934 года в Чаунской губе высадилась геологическая экспедиция под началом крупного советского геолога Владимира Обручева, состоявшая из семи человек. Основным итогом её работы в 1934 – 1935 годах стали образцы касситерита, взятые всего в 13 км от Певека, на месте Валькумейского оловорудного месторождения. Уже в следующем году Всесоюзный арктический институт снарядил на Чаун-Чукотку более многочисленную и оснащённую экспедицию, получившую название «Первая Чаунская», которая подтвердила перспективность Валькумея и нашла промышленные россыпи в бассейне реки Куйвивеем. В 1937-м в оловоносном районе работала Вторая Чаунская экспедиция и тоже удачно: её геологи открыли богатую Пыркакайскую россыпь, что позволило уже в сентябре 1941 года начать промышленное производство олова на прииске, получившем вскоре имя «Красноармейский».
Белый металл быстро преобразил Чаунский район. Из крошечного посёлка в несколько домиков Певек в 40-е превратился в промышленный и транспортный узел Северо-Востока страны, а Владимир Обручев, обнаруживший на берегу Чаунской губы оловосодержащий минерал касситерит, получил в 1946 году Сталинскую премию I степени – за открытие и геологическое исследование месторождений олова на Северо-Востоке страны.

«ТОЧКИ СЕРПУХОВА»
Поиск и освоение Иультина оказались совсем иными – долгими и не лишёнными драматизма. Начало им было положено в 1933 году, когда на мысе Северном (так тогда назывался мыс Шмидта), высадились два ленинградских геолога – более опытный Владимир Серпухов и студент Ленинградского горного института Дмитрий Байков, направленные сюда Всесоюзным арктическим институтом. Бюджет экспедиции составлял всего 25 тыс. рублей и был настолько скромен, что Серпухову не удалось привлечь даже горного рабочего. Поисковики собирались обследовать материковую часть к югу от мыса Шмидта на предмет рудопроявлений ценных металлов.
Как пишет один из первооткрывателей Валькумейского месторождения Марк Рохлин, в ту пору полярная станция на мысе Шмидта не имела своего транспорта, а местное население настороженно относилось к геологам и не хотело давать упряжки. В итоге после зимовки Серпухову и Байкову пришлось идти в поход пешком с двухпудовыми рюкзаками за плечами. «Несмотря на трудности, они смогли углубиться на юг от мыса Шмидта более чем на 250 км и исследовать полосу шириной от 60 до 100 км. На юге они дошли до верховьев реки Амгуэма, на востоке до нижнего течения реки Якитики, на западе – до верховьев Чаантальвегергина», –рассказал Рохлин.
В бассейне притока Чаантальвегергина реки Телекай геологи обнаружили глыбы мятого кварца с видимым касситеритом. Анализ руды, образцы которой были доставлены на материк, показал содержание олова 22,04 процента.
Казалось бы, открытие сделано. Однако Серпухов и Байков двигались по совершенно неизученной, сильно пересечённой местности и составляли её карты с помощью простого горного компаса, отмеряя расстояние шагами. Общая протяжённость их маршрута составила около 6 тыс. км, поэтому и погрешностей накопилось немало. В общем, их географические карты оказались непригодными для определения точного местонахождения касситерита. Но это выяснилось позднее.
Уже в следующем году в район, где работали Серпухов и Байков, выдвинулась Первая Чукотская экспедиция Главсевморпути, которая базировалась не на мысе Шмидта, а в заливе Креста, забрасывая геологические отряды на место с помощью малой авиации. Поиски лично возглавил начальник геологического управления ведомства Михаил Зяблов. Экспедиция должна была найти оловорудные «точки Серпухова», оценить их и провести поиски других месторождений в центральной части Чукотского полуострова. Однако обнаружить место, где их предшественники «подняли» касситерит, не удалось. Таинственные «точки Серпухова» не найдены до сих пор, хотя попытки разыскать их предпринимались неоднократно.
Владимир Миляев запечатлён лишь на нескольких небольших фотографиях. Этот снимок с сайта Бессмертного полка.
С ПАМИРА В АРКТИКУ
Осенью 1936 года личный состав экспедиции Зяблова убыл через Владивосток в Москву, а на смену им на берег залива Креста высадилась новая партия из 15 человек во главе с Юрием Одинцом. В составе Второй Чукотской экспедиции Главсевморпути находился 30-летний геолог Владимир Николаевич Миляев – будущий первооткрыватель Иультинского месторождения.
За плечами Миляева на тот момент было 10 лет экспедиционной работы в Средней Азии и на Памире. Примечательно, что высшего образования он не имел: в 1933 году Владимир, которому к тому времени уже исполнилось 27 лет, был зачислен сразу на второй курс Казахского геологоразведочного института в Семипалатинске. Вуза он, однако, так и не окончил, уехав в Москву, где устроился в Таджикско-Памирскую экспедицию, искавшую олово в горах Туркестанского хребта.
Выдающийся советский геолог, один из первооткрывателей чукотского золота Герман Жилинский подробно рассказывал о работе экспедиций в то время. В 30-е годы в СССР ещё не существовало сети геологоразведочных учреждений со штатом постоянных работников. Ежегодно под те или иные задачи создавались отдельные экспедиции, куда по договору «вербовались» сотрудники: геологи, топографы, коллекторы, лаборанты и т. д. Первый год обычно проходил «в поле», а зимой – весной следующего велась «камеральная» работа – систематизировались результаты проведённых исследований и писались отчёты. Потом экспедиция ликвидировалась, и геологи после небольшого отпуска подыскивали себе новую работу.
Так было и с Владимиром Миляевым. После завершения работы Таджикско-Памирской экспедиции в 1936 году он получил предложение от своего коллеги Юрия Одинца отправиться на Чукотку в составе Второй Чукотской экспедиции Главсевморпути. «Оловянщик» Миляев, который уже тогда был в курсе находок Обручева и Серпухова, охотно согласился.

В РИСКОВОМ МАРШРУТЕ
Тогда на Северо-Восток страны геологические партии попадали «окольным» путём. Сначала они путешествовали по Транссибу до Владивостока, а потом кораблём отправлялись на Колыму или ещё более далёкую Чукотку.
В залив Креста пароход «Анадырь» прибыл в начале сентября 1936 года. На берегу бухты Оловянной, которая находится по соседству с бухтой, где сейчас стоит посёлок Эгвекинот, был разбит лагерь геологоразведчиков. Вскоре после разгрузки парохода начальник экспедиции Одинец поручил геологу Владимиру Миляеву, топографу Василию Ганешину и промывальщику Рахиму Фарифьянову выйти в маршрут, чтобы до наступления холодов успеть обследовать низовья Амгуэмы. В место поисков отряд 11 сентября забросил самолёт У-2.
Забегая вперёд, нужно сказать, что этот маршрут едва не стоил Миляеву и его товарищам жизни. Никто из геологов раньше не работал на Чукотке, поэтому они не могли учесть капризов здешней погоды – её крайнюю переменчивость и очень быстрый переход от лета к зиме.
Группа 12 сентября вышла «в поле» и сразу же получила первые обнадёживающие результаты – несколько обломков кварцевых жил с обильными вкраплениями рудных минералов, пирита и халькопирита.
Но уже 14 сентября под давлением арктического циклона погода резко ухудшилась, и работать стало невозможно. Радиопередатчиков у геологов тогда не было, и им приходилось рассчитывать только на свои силы. Миляев принял решение снять лагерь и плыть на резиновой лодке к устью Амгуэмы. Но встречный северный ветер не позволял спускаться вниз по течению, и за день партия прошла всего лишь 5 км. Вскоре после этого по реке стало двигаться невозможно: пошло сало и началась пурга.
Вначале геологи пытались параллельно с продвижением вперёд хотя бы отчасти выполнять свою основную работу. Каждый день Владимир Миляев делал короткие записи в своём дневнике. 2 октября, после того как партия подошла к Чукотскому морю, он пишет: «Единственная пища теперь у нас примерно такова: утром по кусочку или по два колбасы, несколько ложек сухарных крошек и крепкий чай, в полдень рисовая похлёбка из одной банки консервов. Вечером крепкий чай. Считаем, что после сегодняшнего перехода до Ванкарема (там находилась полярная станции. – Прим. ред.) ещё 62 км». 7 октября группа Миляева случайно встретила сотрудников геологической экспедиции Владимира Дитмара. «Обжорный вечер в палатке», – такую ироническую запись делает Миляев в дневнике в тот день. На следующий день геологи были в Ванкареме. Только 14 ноября удалось вылететь на мыс Шмидта,  откуда 26 ноября они самолётом были переброшены на базу экспедиции, в бухту Оловянную.
И всё же первый полевой сезон нельзя считать полностью провальным. Миляев сделал важный вывод: в следующем году поиски необходимо локализовать на левобережье Амгуэмы, не стремясь во что бы то ни стало найти «точки Серпухова», которые лежали где-то западнее. Особо он отмечает, что нужно грамотно организовать подготовку и быт отряда, чтобы избежать на маршруте ЧС.

ОТКРЫТИЕ 1937-ГО
После зимовки, в начале лета 1937 года, отряд Миляева из шести человек был доставлен в район слияния Амгуэмы и Якитики (на современных картах эту реку чаще обозначают как Экитыки). Здесь геологи организовали базу. 22 июня Миляев вышел в свой первый маршрут и уже 6 июля открыл Иультинское олововольфрамовое месторождение.
Вот как описывает сам геолог день, когда он сделал главную находку своей жизни: «6 июля. Маршрут по распадку, против которого расположена точка 29. Впадает в широкую долину слева (речь идёт о речке Иультинке. – Прим. ред.). В устье распадка обнаружены глыбы грейзена, содержащие вольфрамит и арсенопирит. Кварцевые глыбы с вольфрамитом и оловянным камнем…». Весь склон оказался усыпан кусками кварца с крупными включениями рудных минералов. Даже по тому, что лежало на поверхности, было понятно, что найдено большое месторождение.
Герман Жилинский отмечает, что находка Владимира Миляева – не просто удача. В этом сезоне талантливый и опытный геолог-поисковик, основываясь на собственных наблюдениях, сознательно отклонился от предписанного начальником экспедиции маршрута. Партия должна была обследовать бассейн реки Якитики и выйти к «точкам Серпухова», но первым делом направилась в район левобережья Амгуэмы. Интуиция не подвела Миляева: он сделал открытие союзного значения, отыскав одно из самых крупных оловянно-вольфрамовых месторождений СССР.
11 сентября 1937 года партия отправилась в Ванкарем, откуда вылетела в бухту Оловянную, где предстояло передать дела своим сменщикам, после чего убыть в Москву.
В столице геологи выполнили большой объём «камеральной» работы, поскольку результаты их исследований вызвали огромный интерес советского правительства и крупнейшей промышленной организации Дальнего Востока – Дальстроя.
В 1938 – 1939 годах Владимир Миляев работал в составе Амгуэмской экспедиции, которая занималась разведкой Иультина. В 1940 и 1941 годах геолог на Чукотку не попал, во многом по семейным обстоятельствам: у него родились дети. А потом грянула война, которая смешала все планы.
Советский геолог Миляев похоронен  в братской могиле на окраине венгерского села Тарнасентмария вместе с другими 10 советскими воинами.
ВОЙНА, ФРОНТ, ГИБЕЛЬ
В 1941 году Владимир Миляев был призван в армию. О военном пути геолога известно сравнительно немного. Он учился в школе лейтенантов в Алма-Ате, потом был направлен в запасной полк, затем вновь на военные курсы в Ташкент, а летом 1943 года – в действующую армию. Воевал лейтенант Миляев на Брянском фронте в должности заместителя командира батальона 767-го стрелкового полка 228-й стрелковой дивизии.
В августе 1944 года часть ступила на территорию Румынии, где вела бои за Яссы и Плоешти. За проявленное мужество в боях за венгерский город Сегед полку была объявлена благодарность Верховного главнокомандующего И. В. Сталина и присвоено почётное звание «Сегедский».
Полк принимал участие в Будапештской наступательной операции. В её ходе 7 декабря 1944 года старший лейтенант Владимир Николаевич Миляев погиб и был похоронен с 10 советскими солдатами в братской могиле на окраине села Тарнасентмария. Посмертно награждён орденом Красной Звезды.
Владимир Миляев из-за своей ранней смерти и военного лихолетья не получил признания как человек, открывший Иультинское месторождение. Лишь спустя более 30 лет после его гибели и почти 40 лет после открытия Иультина его дочь Валерия Владимировна добилась справедливости: в 1976 году ей на заседании коллегии Министерства геологии СССР торжественно вручили диплом отца и значок первооткрывателя месторождения.
При подготовке статьи использованы материалы книг Г. Жилинского «Оловянные горы геолога Миляева» и М. Рохлина «Чукотское олово».

Кстати

История освоения Иультинского месторождения тоже не похожа на чаунские аналоги. На Чаун-Чукотке между открытием месторождений олова (Валькумея и Пыркакая) и началом их эксплуатации прошло всего несколько лет. Освоение Иультина, где горно-обогатительный комбинат запустили в эксплуатацию только 3 сентября 1959 года, растянулось на два десятилетия. После открытия месторождения было принято решение вести доставку грузов на Иультин не со стороны залива Креста, а с арктического побережья, откуда расстояние в три раза короче. Это было серьёзной ошибкой, поскольку навигационные условия Северного Ледовитого океана в районе мыса Шмидта и косы Двух Пилотов позволяли организовать только рейдовую разгрузку кораблей. Да и то суда часто уходили, не разгрузившись, из-за сложной ледовой обстановки. Потом случилась война, и только во второй половине 1940-х годов было принято окончательное решение вновь зайти на Иультинское
месторождение со стороны залива Креста. Здесь был заложен порт Эгвекинот и силами заключённых построена 200-километровая дорога, связавшая круглогодичным сообщением Иультин с побережьем Берингова моря.
Комментарии [0]

Для отправки комментария Вам необходимо войти или зарегистрироваться.

Новости

Спецпроекты "КС"

Новости

Чукотка

Котировки

знач. изм.
РТС 18:51 1497.05 0.86%
USD ЦБ РФ 17/04 75.5535 -1.4273
EUR ЦБ РФ 17/04 90.4602 -1.7705

Погода

+5...+7 Москва
0...+2 Екатеринбург
0...+2 Нижний Новгород
-1...-3 Новосибирск
+8...+10 Пятигорск
+3...+5 Ростов-на-Дону
0...+2 Санкт-Петербург
+4...+6 Симферополь
+2...+4 Хабаровск
-1...+1 Анадырь
0...+2 Беринговский
-7...-9 Билибино
-1...-3 Лаврентия
-5...-7 Марково
0...+2 Мыс Шмидта
-5...-7 Певек
-1...-3 Провидения
-1...+1 Эгвекинот

Подписка